Previous Entry Поделиться Next Entry
Геннадий Островский: "Забудьте о правилах"
Cinemotion_Lab
cinemotionlab_l

Геннадий Островский, сценарист («Русский регтайм», «Стрингер», «Любовник», «В движении», «Мой сводный брат Франкенштейн»)

Геннадий Островский не любит сериалы, не признает продюсерское кино и принадлежит к редкому типу людей, которые отказываются работать на заказ. В интервью Cinemotion_Lab он рассказывает, по каким критериям оценивает сценарии, кому он предлагает свои работы и почему все-таки стоит поступать во ВГИК...

CINEMOTION_LAB: Вы чаще пишете на заказ или самостоятельно развиваете идеи?

ГЕННАДИЙ ОСТРОВСКИЙ: Нет, на заказ я не пишу. Если у меня есть идеи, которые мне особенно нравятся, я их продумываю и начинаю писать. Но до конца сценарий дописываю только в том случае, если он мне очень нравится. Так бывает довольно редко. Чаще я предлагаю еще «сырые» идеи знакомым продюсерам и режиссерам. Говорю: «У меня есть история, хотите?».

Я вообще считаю процесс сочинения сценариев неконтролируемым. Вот у меня появляется идея, я сажусь и записываю ее на бумаге. А иногда вовсе ее забываю и вспоминаю только через какое-то время. Проще говоря, никакого алгоритма работы над сценарием у меня нет.

CL: И что происходит с вашими сценариями дальше?

ГО: Дело в том, что я никогда не отдавал сценарий просто продюсеру, просто режиссеру. У меня практически не было фильмов, где я сталкивался с непрофессионалами. Представьте себе: собираются 3 человека, которые заявляют, что они — продюсеры, и что они знают, как надо снимать кино. Да ничего они не знают! Более того, они часто малограмотны.

Есть, конечно, и «старая братия», которая пришла еще из советского времени и которая по-настоящему профессиональна. Вот Сельянов, например, — он же режиссер, человек с образованием. Но таких, как он, в нашем кино — единицы. А в основном это какие-то непонятные люди, которые сидят на бюджетных деньгах — открывают где-то краник и снимают ужасные фильмы. Я считаю, что не нужно думать о деньгах, если есть возможность о них не думать. А продюсерское кино, которое у нас сейчас всем заправляет, — это ерунда, кино людей, которые отвечают за деньги.

CL: А как вы посоветуете поступить начинающим авторам, которые не знакомы с хорошими продюсерами и режиссерами?

ГО: Сейчас пробиться очень сложно. Существуют и сильная внутренняя цензура рынка, и большая цензура государства. В российском кино нет частных денег, поэтому, если вам позволит совесть, вы можете писать истории «про хороших людей», которые спасают отечество от внешнего врага, например. Другими словами, если вы будете создавать «востребованный контент» — вы всегда найдете себе продюсера.

Самое главное — вращаться в киношной среде. Это основная причина, по которой нужно поступать во ВГИК, на Высшие Режиссерские Курсы.... Нужно уметь общаться с людьми, налаживать контакты. Когда я учился во ВГИКе, я постоянно слышал от студентов: «давайте сделаем, смонтируем, снимем фильм». Когда все вот так варятся в одном котле — рождаются и воплощаются идеи. Например, мы с Сергеем Урсуляком вместе учились, вместе решили что-то придумать. Так появился «Русский рэгтайм».

CL: Многие сценаристы создают теории, которые помогают им писать. Издается масса книг по сценарному мастерству...

ГО: Все эти теории — ерунда. Нельзя научить писать сценарии. Можно, наверное, научить ремеслу, как-то складывать сюжет, да и то — в некоторых случаях. Но сюжет, ведь, не надо складывать! Есть одно правило движения по сюжету, они встречаются в любой литературе, кино. Я могу сказать это правило, оно банально — то, что вы пишете должно быть интересно.

А начитавшись этих теорий, вы просто овладеете ремеслом. И что дальше? Писать сценарии — хорошие сценарии — научить невозможно. Можно дать толчок, показать какие-то примеры, но НАУЧИТЬ, что «есть 8 правил по которым надо: на 4й странице — это, на 12 — то» невозможно. Если бы эти правила работали — все бы только сценарии и писали. Причем писали бы не только хорошие сценарии, но и книги, снимали бы отличные фильмы.

Люди, которые верят в правила, ничего хорошего не написали и не напишут. А те, которые все эти теории пишут в книгах — либо жулики, либо сами верят в то, что пишут. Очевидно одно — они ничего хорошего не сочинили.

Теория это теория. А есть практики, и ни один практик вам не скажет, что он написал сценарий по каким-то там правилам из какой-то там книги. Это все равно, что вы меня спросите: «можно ли научить водить машину?» Да, конечно, все водят машины! Но при этом гонщиком становится один из тысячи. Поэтому и «гоняют» одни и те же....

CL: Это значит, что вы не используете трехактную систему, арку героя?

ГО: Я просто сажусь и пишу. А как пишут романы? Неужели есть творчество, которое можно разбить на правила?! Просто садишься и пишешь что-то интересное тебе и окружающим тебя людям. Нет никаких правил. Я вообще убежден, что когда пишешь — ничего не делаешь специально, по формулам. Не соблюдаешь правила.

Для меня существует только хорошие истории, перипетии, эмоции. Другое дело, что с опытом приходит понимание того, что все, что ты делал раньше — уже не так интересно. Чем дольше ты работаешь, тем больше ты понимаешь, что как раньше — тебе не нравится, а как лучше — ты не знаешь.

CL: А в каком жанре вам интересней всего работать?

ГО: Чистых жанров, на мой взгляд, нет. Почему вообще так часто говорят о жанрах? Просто не очень талантливые люди ищут себе аналоги. Это дает им возможность представить, как приблизительно будет выглядеть фильм. Если человек серый, у него нет почерка (а таких большинство), он будет действовать только по аналогии с чем-то.

Мой совет: надо верить в себя, свои силы, а не полагаться на какой-то там жанр. Пускай даже 30 человек скажут, что вы — бездарь, но вы должны верить, что вы все делаете правильно.

CL: В одном из предыдущих интервью вы говорили, что пока не узнаете конец истории — не сядете ее писать. Это действительно так?

ГО: Да, это так! Финал очень важен. Бывает, что знаешь финал — и все, начинаешь писать. Очень важно всегда понимать про что кино, про что история, к чему она приведет. Сценарий — как дорога — может быть разбит на разные куски, но все равно куда-то ведет. Он не может быть ниоткуда взявшийся и никуда не приведший. Конечно, много таких фильмов, где нет начала и конца, и там, якобы, что-то происходит. Это мыльные пузыри.

CL: Вы смотрите современные фильмы?

ГО: Я не видел ни одного фильма на последнем «Кинотавре». Из русских очень понравились картины «Сумасшедшая помощь», «Кислород», «Эйфория» — тоже хороший фильм, в нем какая-то особенная энергетика. Из иностранных картин — «Шерлок Холмс» Гая Ричи — отличный фильм, не боевик, как многие могут подумать, а очень ироничная, тонкая вещь.

Я смотрю много фильмов и делю их всего на две категории — нравится, не нравится. Есть люди, которые обладают аналитическим умом. Они рассказывают мне потом про что мои фильмы, какие там истории. Я никогда не погружался в этот анализ, не стремился вычислить истории.

Вы поймите, нельзя все вычислить. Можно просчитать, сколько фильм соберет в прокате, сколько потеряет, но нельзя вычислить хороший он или плохой. А с сериалами это возможно, поскольку они призваны только зарабатывать деньги.

CL: Вы не любите сериалы?

ГО: Терпеть их не могу. Сериалы это гибель всего, жвачка, которая губит нашу профессию, грубое, ужасное искусство. Меня поражает, что все это заведомо знают, но все равно их делают. Если сериалы снимают из-за денег, тогда давайте не будем относить их к кино. Стиральный порошок же тоже делают, но из этого же не создают индустрию, не пишут, что они занимаются творчеством....

С другой стороны, есть, например, «Доктор Хаус», был «Твин Пикс» — это не сериалы, а хорошие телевизионные книги. Там отличная драматургия, замечательные сценаристы. Но сложно постоянно поддерживать высокий уровень. Хотя нам до этих проектов еще расти и расти. У нас нет ни таких денег, ни таких возможностей. Даже мозгов таких нет!
Все, чем мы богаты — это некачественные адаптации. Поэтому хорошие специалисты либо очень востребованы, либо не востребованы вовсе — они не хотят делать плохо. Их называют капризными, но они не капризны, они просто не хотят делать любую глупость, а иногда просто не умеют.

Я, например, не могу написать сценарий к сериалу. Просто не могу! Вот у меня был сценарий «Барон», по которому мне предложили снять сериал. Я взялся писать для него сценарий. Написал 4 серии, а потом — отказался. Хотя он и получил потом «Тэффи», но я понял, что просто не смогу заставлять себя дальше его делать и отказался.

CL: Когда пишете сценарий, вы представляете, кто будет вашим зрителем?

ГО: Нет, я ничего и никого в расчет не беру. Люди, которые ничего не понимают, думают, что аудиторию можно вычислить. Это не так. Такой подход заранее определяет, почему наши фильмы, мягко говоря, «плохие». Я считаю, что если человек талантлив и ему интересно то кино, которое он делает — и другим людям будет интересно.

Бекмамбетов же не вычислят свою аудиторию! Ему интересны все его фильмы: как летит пуля, как останавливается кадр. И это нравится миллионам людей. Просто совпали интересы аудитории и его личные.

Я не люблю многие современные фильмы по одной простой причине — они технологичны. Они делают упор на картинку. А мне все равно, какая картинка, мне нравится «психология» героев, их поступков. Это не значит, что в моих фильмах все психи и Фрейды, просто их поступки можно объяснить. Они так делают не по воле режиссера, не в угоду картинке, а потому, что это заставляет всю историю работать. Мотивы героев — самый важный для меня компонент в сценарии. И я искренне надеюсь, что и зрителю это интересно.

CL: Что бы вы хотели поменять на своем «творческом пути», если бы у вас была такая возможность?

ГО: Я бы не отказался от предложения Сельянова снять фильм, которое он сделал мне 20 лет назад. Какие-то сценарии не продавал бы, оставлял у себя. А так, ничего бы не менял — я всегда писал то, что мне самому интересно.


?

Log in

No account? Create an account